Кибербезопасность и управление интернетом – взгляд из Женевы глазами международных экспертов

Кибербезопасность и управление интернетом – взгляд из Женевы глазами международных экспертов

5 Мая 2012

На прошлой неделе Женева стала площадкой для обсуждения вопросов безопасности и управления современными информационными технологиями. Организовал дискуссию Центр политических исследований России (ПИР-Центр).

The Russian Centre for Policy Studies (PIR Centre) held a discussion of the problems concerning cybersecurity and Internet governance. Key findings of the debate.

Centre russe d’etudes politiques, европейская ветвь одного из ведущих в России неправительственных научно-аналитических институтов – Центра политических исследований России (ПИР-Центр), - в ходе международного семинара представил независимый взгляд российских экспертов на ключевые проблемы глобального управления интернетом и международной информационной безопасности.

Впрочем, в зале находились не только российские эксперты – ПИР-Центру удалось собрать широкую международную аудиторию для обмена мнениями с теми, кто непосредственно причастен как к управлению Сетью, так и к выработке национального и международного курсов различных стран в сфере кибербезопасности. В дискуссии в числе прочих приняли участие заместитель Постоянного представителя РФ в Женеве Виктор Васильев и его американский коллега Уолтер Рейд, руководитель Отдела корпоративной стратегии Международного союза электросвязи Александр Нтоко, вице-президент Общества Интернета (ISOC) Маркус Куммер. С развернутым комментарием выступил один из крупнейших европейских исследователей и теоретиков информационных технологий профессор Цюрихского университета Рольф Вебер.

Открывая дискуссию, Председатель Совета ПИР-Центра, вице-президент Mail.Ru Group и ведущий российский специалист по киберправу Михаил Якушев отметил чрезвычайную широту и сложность обсуждаемой повестки. Принципы, на которые опирается глобальное управление интернетом, отражают уникальную трансграничную и децентрализованную природу этой технологии, которая зачастую идет вразрез с традиционным пониманием суверенитета национальных государств и требует новых моделей международного сотрудничества, особенно с учетом молниеносных изменений и новаций, сопровождающих развитие интернета и киберпространства.

Во главе угла для многих экспертов и правительственных ведомств сегодня стоят вопросы трансформации глобальной архитектуры управления интернетом, меняющей привычную нам Сеть. Взрывообразный рост физических устройств, через которые осуществляется коммуникация наряду с увеличением количества и спектра каналов коммуникации на физическом уровне дал нам мобильную революцию в интернете, оттеснив ПК на второй план. Не менее радикальные преобразования грядут на уровне IP-адресов в связи с уже стартовавшим всеобщим переходом на новую версию IP протокола – от IPv4 к IPv6: результатом станет рост количества сетевых адресов с нынешнего предела в 4,23 млрд. (который был исчерпан 1 февраля 2011 г.) до практически неисчерпаемого уровня. Таким образом, становится практически осуществимой идея интернета вещей, в котором каждое бытовое устройство вплоть до холодильника, пылесоса и одежды, не говоря уже о мультимедийных гаджетах, получит собственный выход в Сеть и сетевой адрес. Емкость такого интернета оценивается в триллионы объектов – а значит, и триллионы адресов, которыми с легкостью обеспечит пользователей протокол IPv6. Собственная революция происходит и на третьем уровне сетевой архитектуры – в пространстве DNS-имен. Расширение и либерализация правил регистрации доменов верхнего уровня (TLDs) развеет последнюю иллюзию национального суверенитета в интернете – нынешние страновые домены верхнего уровня (.ch, .ru, .uk) попросту потеряются среди новых верхних доменных зон, закрепленных за корпорациями, общественными объединениями да и просто проектами отдельных пользователей – такими как .microsoft, .facebook, .google, .religion, .luckilyman и т.д.

Подобные новации ставят все новые вопросы перед правительствами и международным сообществом, создавая объекты и системы отношений, для которых попросту не существует должной системы регулирования. К примеру, на сегодняшний день практически никак не регулируется деятельность социальных сетей, крупнейшая из которых – детище Марка Цукеберга Facebook, - уже стала третьим по населению «государством» мира с 900 млн. пользователей. Потенциал трансграничных, глобальных социальных сетей в полной мере проявил себя как в событиях Арабской весны, так и во время прошлогодних беспорядков в Лондоне. Вопрос в том, кем и какие именно меры регулирования в отношении социальных сетей должны быть приняты, чтобы ограничить потенциал их использования в негативных целях, и при этом не ущемлять права пользователей?

Профессор Рольф ВеберПрофессор Рольф ВеберОтсюда вытекает один из ключевых, по словам господина Якушева, вопросов - кто именно должен рассматриваться в качестве субъектов глобального управления интернетом? По мнению самого спикера и других участников дискуссии, единственным ответом является модель мультистейкхолдеризма – или управления усилиями многих заинтересованных участников. В традиционную мультистейкхолдерскую модель включаются три субъекта – правительства, частный сектор и гражданское общество. Однако, как отметил вице-президент ISOC Маркус Куммер, сегодня к этой композиции все чаще добавляется в качестве отдельного равноправного субъекта сообщество технических и теоретических экспертов в области интернета. Суть модели, однако, от этого не меняется – предполагается равное и одинаково приоритетное участие всех заинтересованных сторон в выработке подходов к тому или иному аспекту управления интернетом и безопасности киберпространства.

Одна из главных проблем для России на сегодня заключается в частичном игнорировании этой модели, что отражается как на повседневной практике управления интернетом в стране, так и в ключевых российских инициативах, ориентированных на международное сообщество. Последним примером такой инициативы стала презентованная в октябре 2011 г. концепция Конвенции об обеспечении международной информационной безопасности – проект глобального международного документа, охватывающего все ключевые вопросы противодействия угрозам из киберпространства в широком российском понимании. Хотя концепция сама по себе не содержит фундаментальных идейных изъянов и вводит важные понятия, наподобие информационных войн, действий, направленных на подрыв суверенитета в информационном пространстве, информационных конфликтов и т.д., на международной арене она была встречена с изрядным скепсисом и недоверием. Причина, как пояснил господин Якушев, заключается как раз в том, что проект документа разрабатывался правительственными структурами в полной изоляции от частного сектора, экспертного сообщества и неправительственных организаций. В результате текст концепции Конвенции грешит неточностями, некорректно подобранными определениями и просто неподходящими формулировками – при том, что в документе итак продвигается расширенное российское понимание информационной безопасности, не самое понятное для западных коллег Москвы, привыкших говорить о более узкой и традиционной проблематике кибербезопасности. Последняя де-факто ограничена вопросами безопасности компьютерных систем, тогда как информационная безопасность в видении Москвы помимо компьютерной составляющей вбирает в себя диверсионные и психологические операции в информационном пространстве, контроль над медиапространством и ресурсами масс медиа, радиоэлектронную борьбу и идеологическое доминирование. Неудивительно, что такая расширительная трактовка вкупе с терминологическими огрехами позволила критикам Конвенции говорить о наличии в ней инерции конфронтационного мышления в духе Холодной войны.

Вместе с тем, как подчеркнул господин Якушев, концепция затрагивает – хотя и не Президент ПИР-Центра Владимир ОрловПрезидент ПИР-Центра Владимир Орловрешает полностью - принципиальный вопрос о том, какие уровни и сферы конфликтов в киберпространстве должны стать предметами международной повестки. Кибервойны, которые ведутся государствами против государств, являются лишь верхним уровнем «пирамиды» подобных конфликтов; в ее основании – «обычная» киберпреступность – действия граждан против граждан. Еще одним уровнем кибертерроризма является деструктивная активность граждан, направленная против государства и общества в целом. Однако есть и четвертый уровень, который до сих пор остается в тени как на международной арене, так и в национальной повестке информационной безопасности – действия государств и аффилированных с ними субъектов против отдельных граждан. Примерами могут служить атаки на ресурсы оппозиционных деятелей и представителей независимых СМИ в ряде авторитарных государств; в аналогичных действиях неоднократно, хотя и бездоказательно, обвинялись и российские власти. Вынесение этого «уровня» киберконфликтов в поле международной дискуссии необходимо, ведь только так можно выстраивать сотрудничество по противодействию полному спектру угроз, исходящих из киберпространства – и ПИР-Центр на сегодняшний день является единственной неправительственной организацией, работающей с этой проблемой.

Наконец, весьма важным и перспективным механизмом выстраивания общего международного режима управления интернетом и противодействия угрозам из киберпространства являются инструменты так называемого мягкого права (soft law). Хорошим примером таких механизмов, по словам господина Якушева, стали акты связанных с регулированием интернета, принятые 21 сентября 2011 г. Комитетом министров Совета Европы. Несмотря на то, что акты не имеют силы международного договора, а Совет Европы не является глобальной организацией, именно такие инструменты являются наиболее подходящей базой для последующих нормативных новаций в области транснационального киберправа.

Комментируя выступление Председателя Совета ПИР-Центра швейцарский профессор Рольф Вебер подчеркнул несколько моментов, связанных с историческими тенденциями развития интернета и определяющими его сегодняшнюю логику и закономерности развития. Во-первых, интернет проделал огромный путь от управления, сконцентрированного в едином частном центре, к многосубъектной модели – но этот путь не закончен. ICANN, ключевая структура в нынешней системе управления интернетом, нуждается в дальнейшем реформировании и более прозрачной и ответственной модели деятельности. Подтверждением этому служит недавний инцидент 19 марта 2012 года. В ходе введения в действие новых доменов верхнего уровня (TLDs) возникла серьезная угроза безопасности - произошла утечка данных авторов заявок на новые доменные имена и зоны. Реакция ICANN оказалась далека от идеальной – корпорация предпочла отделаться дежурными заявлениями о «принятии всех необходимых мер», не предоставив ни инструкций по действиям для пострадавших субъектов, ни данных об ответственных за инцидент. Ситуация стала отличным примером того, в каких случаях должен расширяться объем ответственности управляющей структуры – ведь в конечном счете неизвестен остался даже объем ущерба, нанесенного в результате данного сбоя. Подобные случаи лишь подтверждают необходимость взглянуть на актуальные вопросы глобального управления интернетом с позиций деятельности ICANN в целом.

Олег Демидов (слева) и Уолтер РейдОлег Демидов (слева) и Уолтер РейдКак выяснилось в ходе дискуссии, вопросы кибербезопасности имеют самое прямое отношение и к ее участникам: как отметила главный редактор швейцарской «Нашей Газеты.ch» Надежда Сикорская, в феврале этого года сайт издания был выведен из строя мощными атаками и почти уничтожен. По словам Владимира Орлова, сайт ПИР-Центра в декабре 2011 года также подвергся DDoS-атакам, осуществлявшимся с территории одного из государств СНГ. Результаты расследования инцидентов, которые в обоих случаях до сих пор не привели к конкретным результатам и не стали поводом для возбуждения уголовных дел, стали лишним подтверждением того, что международному сотрудничеству в обеспечении кибербезопасности еще есть куда развиваться, а организованная ПИР-Центром дискуссия далеко не напрасна.

Как отметил заместитель Постоянного представителя РФ при Европейском отделении ООН в Женеве Виктор Васильев, опыт России в обеспечении информационной безопасности следует рассматривать положительно. Именно с российской подачи вопросы информационной безопасности на международном уровне получили развитие в повестке ООН уже в 1998 году, и с тех пор РФ активно и системно продвигала эти вопросы, активно участвуя в работе экспертных групп Генеральной Ассамблеи, ЮНИДИР и других структур Организации. Кроме того, Россия, в отличие от многих других государств, никогда не прибегала к использованию «красной кнопки» - т.е. полной блокировки интернета в крупных масштабах. Как отметил господин Васильев, использование «красной кнопки» сегодня представляет собой важный вопрос в контексте реагирования на кризисные ситуации. Где проходят границы легитимного и правомерного применения этого инструмента? Можно ли отключать интернет лишь тогда, когда его противоправное использование осуществляется вне контекста массовых политических и гражданских движений, борьбы за гражданские права, как, например, в ходе «Арабской весны» в 2011 году? Можно ли блокировать мобильную связь из тех же соображений, например, в России, где северокавказские боевики зачастую совершают теракты, приводя в действие взрывные устройства при помощи СМС и мобильных звонков? Ситуация далеко не однозначна и требует отдельного подхода в каждом случае, отметил господин Васильев.

Однако еще более важна, по мнению зампостпреда, задача поиска общих интересов и целей, выработки совместного видения проблем и вызовов в части информационной безопасности – как на широкой международной арене, включая площадки ООН, МСЭ и ВТО так в двустороннем формате с ключевыми партнерами РФ. Круг вопросов, которые интересны России, во многом касается кибермошенничества и финансовых преступлений, осуществляемых при помощи ИКТ – взлома и кражи данных кредитных карт, атак на системы онлайн-банкинга; в повестке дня также должны быть противодействие распространению в интернете детской порнографии.

Эту точку зрения поддержал зампостпреда США при ООН в Женеве Уолтер Рейд, отметив высокий приоритет поиска общей повестки в области информационной безопасности между США и РФ. Задача двух держав сейчас состоит в максимальной активизации стратегического диалога по вопросам кибербезопасности за счет мер по укреплению доверия, и соответствующая почва здесь уже заложена, считает господин Рейд. Несмотря на действительно существующую проблему с отсутствием единой согласованной терминологии, Москве и Вашингтону уже много раз удавалось приходить к консенсусу по отдельным вопросам в этой сфере. Одним из последних прорывов стало совместное заявление замсекретаря российского Совбеза Н.В.Климашина и Координатора Белого Дома по кибербезопасности Г.Шмидта от 28 июня 2011 года, в котором содержался перечень планируемых двусторонних мер и механизмов укрепления доверия и обмена информацией о киберинцидентах и киберугрозах. Интересам США также в полной мере отвечает продвижение мультистейкхолдерского подхода к управлению интернетом в развивающихся странах – в том числе, в России. Устойчивый и конструктивный диалог двух стран невозможен без интенсивного и системного взаимодействия их гражданского общества и частного сектора, формирующих общее видение проблем и интересов в сфере кибербезопасности на неправительственном уровне.

Источник: http://nashagazeta.ch/news/13397

Поделиться новостью: