Интервью TAdviser: Глава ДИТ Москвы Эдуард Лысенко – о ключевых строчках ИТ-бюджета и твердой позиции мэра

Дата публикации: 31 Января 2019

Интервью TAdviser: Глава ДИТ Москвы Эдуард Лысенко – о ключевых строчках ИТ-бюджета и твердой позиции мэра

О приоритетах мэра

В 2018 году Москва заняла первое место в рейтинге ООН по развитию электронного правительства. На мой взгляд, это серьезная веха. А как в столичном правительстве относятся к этому достижению? Важны ли для города позиции в рейтингах?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Для нас рейтинг – это некая шкала, по которой мы можем почти объективно (с учетом правил «игры» в этих рейтингах) сопоставить себя с тем, что происходит в мире в части развития технологий умного города. Позиции в рейтингах не являются самоцелью. Тем не менее мы не можем отрицать значение рейтингов в формировании некоего вектора развития мировых лидеров. И это тоже правило мирового сообщества.

Первое место в рейтинге ООН по развитию электронного правительства – это признание не только достижений Москвы, но и профессионализма наших специалистов на мировом уровне. Да, для нас высокий уровень цифровизации Москвы - это объективная реальность. При этом, рейтинги – это один из инструментов повествования мировому сообществу о возможностях и достижениях столицы.

Несколько лет мы потратили на то, чтобы найти подходящие рейтинги, сообщества, которые связаны с ними, институциональные структуры. После этого мы начали системную работу – стали рассказывать о нашей деятельности на языке тех групп, которые готовят эти исследования и собирают информацию для них.

Первое место в рейтинге ООН по развитию электронного правительства могло быть занято Москвой еще пару лет назад, если бы такое исследование составлялось ранее. В дальнейшем, я думаю, будет все больше мест, где мы, как город, будем представлены лучше, потому что того объема и спектра технологий, которые внедрены в Москве и применяются в жизни горожан, нет практически нигде.


Какие цели перед вами поставил мэр Сергей Собянин, когда назначил вас на пост главы Департамента информационных технологий? Какие вопросы из сферы вашей деятельности являются приоритетными для мэра?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Для мэра приоритетными являются вопросы, связанные с улучшением качества жизни в Москве – с точки зрения комфорта людей, ведения той или иной деятельности. ИТ-инструменты он рассматривает как ключевые, потому что город с населением 12 миллионов человек, с большим количеством перемещений в течение дня, огромным количеством транзакций в бизнесе, «касаний» людей друг с другом, бизнесом и государством, просто физически не может существовать без поддержки ИТ, без сквозного проникновения «цифры».

Соответственно, задачи, которые Сергей Семёнович ставит, всегда исходят из верхнеуровневых управленческих приоритетов. Ключевые направления – это медицинаобразованиеЖКХ, личная безопасность, уход за близкими людьми в сложной ситуации, транспорт, и бизнес в городе. Конкретные задачи, повторюсь, вытекают из тех или иных управленческих решений.

Например, программа реновации включает большое количество подпроектов, которые реализуются на разных уровнях, и все они пронизаны технологиями. В ЖКХ все больше проникают ИТ. Столичная медицина развивается в сторону цифровизации: увеличивается охват электронной медицинской карты, развивается ее наполнение и содержание. В сфере образования мы будем и дальше двигаться в сторону наполнения «Московской электронной школы» полезным контентом и сервисами, которые будут, в том числе, вовлекать родителей.


Ваш предшественник Артем Ермолаев полностью отключился от работы? Или продолжает каким-то образом участвовать?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Конечно, мы с Артемом Валерьевичем встречаемся, для того чтобы обеспечить преемственность. Также мы всегда открыты его ценным советам. Но от операционной деятельности он, конечно, полностью отошел.


Смена федерального министра связи в России раз за разом приводит к очень значительным кадровым перестановкам внутри министерства. А как ситуация в ДИТе Москвы? Насколько значительными будут изменения на руководящих позициях?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: У нас в департаменте происходили и, очевидно, будут происходить изменения, связанные с продуктовой специализацией или со специализациями по центрам компетенций, так как меняется внешний контекст, формируются новые направления. Это непрерывный процесс, который не связан со сменой первого лица департамента.

Если говорить об оргструктуре, то на данном этапе происходит формирование, в первую очередь на уровне мэра, целевой повестки на несколько лет вперед. И, в зависимости от того, как она будет сформулирована, возможно, появятся какие-то вызовы, которые потребуют и новых людей, и определённой ротации в коллективе.


Утверждена ли ранее анонсированная стратегия цифровизации Москвы, которая была представлена в 2018 году, но, как я понимаю, формально подписана не была?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Документ «Стратегия» существует как плод многомесячной совместной разработки с деловым и экспертным сообществом, горожанами. Но я бы, скорее, назвал этот документ концепцией или системой взглядов. И в этом смысле мы синхронизировались с Сергеем Семеновичем. Сообщество также разделяет эти взгляды и направления. Работа продолжается. Вскоре «Стратегия», скорее всего, будет представлена не в виде отдельно взятого документа, а в виде региональной составляющей национального проекта «Цифровая экономика» и как элемент программы целевого планирования госпрограммы «Умный город» на следующий период.

О ключевых ИТ-проектах

Расскажите, пожалуйста, об основных направлениях развития сервисов для жителей города, над которыми вы будете работать в 2019 году.

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Я уже перечислил все те отрасли, в которых будет продолжаться цифровизация. Если говорить о жителях, то это, в первую очередь, медицина, образование и государственные услуги в электронном виде.

В госуслугах мы будем двигаться в направлении так называемых преддоставленных сервисов. У нас уже проведены все подготовительные мероприятия, и даже личный кабинет на портале Mos.ru с конца 2018 года уже содержит такие элементы - когда система сама подбирает пользователю услуги и в целом контент исходя из его профиля, жизненной ситуации, потребностей.


Какие услуги, в первую очередь, будут реализованы в виде таких преддоставленных сервисов?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Все, что касается детей и социальной сферы, конечно.


Чего ожидать в направлении цифровизации здравоохранения, образования, общественной безопасности?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Мы продолжаем заниматься информатизацией стационаров. Идут работы по привязке к электронной медицинской карте истории с инструментальными и лабораторными исследованиями; сервисам сквозного учета, выпискам рецептов на лекарства. Тема телемедицины и различных консультаций – также в приоритете. Продолжится работа по применению элементов искусственного интеллекта, как для расшифровки ЭКГ, так и для анализа маммографических и других компьютерных снимков. Тут у нас уже есть наработки.

В образовании продолжит развиваться «Московская электронная школа». На январь 2019 года проект активно наполняется контентом, увеличивается круг его активных пользователей – учителей и учеников, производителей контента. Следующий этап – реализация задачи, поставленной мэром, – это движение в сторону индивидуальной образовательной траектории, с рекомендательными, а для старшеклассников еще и с профориентационными сервисами. По крайней мере, такие замыслы есть. И для этого, в общем-то, все готово. Осталось провести пилотные проекты и запустить эту историю при наличии положительной обратной реакции со стороны пользователей.

В целях повышения уровня общественной безопасности продолжает развитие городское видеонаблюдение. Использование системы действительно приводит к улучшению экосистемы безопасности для жителей, что подтвердили пилоты 2017 и 2018 годов: в рамках Кубка Конфедерации, Чемпионата мира и больших мероприятий, в том числе выборных. Фактически с помощью ограниченного количества камер, к которым была подключена видеоаналитика, был задержан ряд правонарушителей.


Разыскиваемых?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: В том числе. Причем находящихся и в федеральном розыске, которых давно не могли найти. Мэр принял решение – будем масштабировать видеоаналитику на весь город. В Москве на январь 2019 года около 167 тысяч камер городского наблюдения. Из них примерно 105 тысяч потоков будет проходить через систему видеоаналитики.


Это планы на 2019 год?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Да.


Какое количество камер участвовало в пилотных проектах?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: На пилотном этапе было подключено около 1500 камер.


Предпринимаются ли какие-то меры, чтобы избежать злоупотреблений с камерами, например, со стороны чиновников, сотрудников правоохранительных органов?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Весь поток имеет специальные маркеры, и, если вдруг информация оказывается снаружи контура, то мы точно знаем, кто, когда и где…


Знаете, где возникла утечка?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Да. Соответствующие службы легко находят источник утечки и предпринимают необходимые действия.


Такие случаи бывают?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Уже практически нет, потому что боятся.


Каковы ваши приоритеты во внутренней информатизации правительства?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Они, в общем, тоже не изменились. Есть история перевода бумажных документов в электронный формат. В частности, например, мы постепенно переходим к электронным документам при внедрении «облачной» бухгалтерии. Система закупок переходит на электронные контракты, накладные и на другие электронные первичные документы. Таким образом, мы полностью уходим от печатных версий.

В сфере строительства реализуются мероприятия по автоматизации, при которой все подрядчики в ближайшее время смогут обмениваться электронными подписанными документами вплоть до актов КС-2. В сфере финансовой отчетности по долевому строительству, в сфере получения различного рода услуг от органов власти строительного комплекса принимаются документы с электронной подписью вместо кипы бумаг.

Со второго квартала 2019 года мы начинаем в пилотном режиме прием заявок на установление тарифов в сферах холодного водоснабжения и водоотведения с ресурсоснабжающих организаций в электронном виде. Планируем таким образом провести заявочную кампанию. Тарифы на воду, на тепло и так далее назначает специальная комиссия. Она рассматривает обосновывающие документы. Обычно – это толстая пачка бумаг.


Как часто эти документы сдаются?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Это ежегодная кампания. Организаций только в одной сфере водоотведения и снабжения на январь 2019 года около ста, в тепле – еще порядка нескольких десятков. В соответствии с тарифным законодательством каждый год тарифы пересматриваются, утверждаются, уменьшаются или увеличиваются, как положено.

Если продолжать разговор о цифровизации ЖКХ, там уже внедрен очень точный учет, автоматизацией пронизано исполнение заданий. Мы переходим к работе с заявками жителей. Есть диспетчерский центр, который аккумулирует заявки от жителей. Мы это все постепенно провязываем в единый контур управления с понятной отчетностью для всех уровней - управляющие компании, управа, префектура, департамент ЖКХ, аппарат мэра и мэр. В результате должна быть выстроена однозначно трактуемая понятная картина в любой момент времени, чтобы сводка была не с полей рапортами, а средствами объективного контроля, что называется.

Также будет развиваться система в сфере экологии. Совместно с Департаментом природопользования и охраны окружающей среды Москвы мы переделали портал Мосэкомониторинга, он стал более профессиональным.


Что там можно увидеть?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Там много полезной информации для профессионалов о том, какое в Москве качество воздуха, описание измерительных станций и так далее.


Только для профессионалов?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Не только. Информация представлена в доступном виде и для жителей столицы.


Влияет ли уровень загрязнения воздуха на продажу недвижимости в Москве?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Этот вопрос лучше задать продавцам недвижимости.


Как вы оцениваете перспективы применения в Москве так называемых сквозных технологий?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Можно говорить не только о перспективах. Например, у нас уже на январь 2019 года всё больше и больше используется Big Dataмашинное обучение. Вот пример прикладной задачи. В ноябре 2018 года президент подписал указ о создании в Москве инновационного кластера. Который должен предоставлять большое количество полезных сервисов. Например, поиск для участника кластера инфраструктуры – сначала для исследований, дальше – для прототипирования, затем – для создания опытного образца и так далее. Соответственно, под всё это нужны разные виды ресурсов – инфраструктура, сертифицированные команды, финансы и тп. Мы готовим прототип сервиса, который будет позволять на основе неструктурированной информации различных игроков этого рынка формировать цепочки предложений для участников кластера. Чтобы было понятно, сходу ожидается более 200 000 участников кластера, и все они как-то могут друг другу помочь. Это будет цифровая система, в которой все будет фиксироваться, подписываться, храниться в блокчейне.

Если говорить о сквозной технологии блокчейна, мы отсмотрели множество предложений, выделили около 60 наиболее жизнеспособных идей и отобрали из них пять для реализации конкретных проектов в 2019 году.


Каким образом проходил отбор?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Мы смотрели, как блокчейн может быть эффективно использован для тех или иных задач во взаимодействии либо внутри государственных ведомств, либо правительства с внешним миром - с гражданами и бизнесом. Набор критериев был разнообразным. В первую очередь нас интересует эффект для человека в том или ином виде, потому что блокчейн – это довольно энергоемкая история. Соответственно, надо, чтобы эффект перевешивал все будущие затраты.


Можете привести пример проекта, который таким образом был отобран?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Например, предоставление субсидий для субъектов малого предпринимательства. В год можно получить порядка 300 различных субсидий. Весь процесс: от момента подачи заявки через оценку, получение, контроль – все это должно быть в автоматизированном виде, и вся цепочка должна быть прозрачной. Потому что желающих гораздо больше, чем выдаваемых субсидий. Прозрачность имеет высокое значение. Учет субсидий будет вестись с помощью блокчейна.

О структуре ИТ-бюджета Москвы

Как обстоят дела с ИТ-бюджетом города? Как он изменится в 2019 по отношению к 2018 году?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Бюджет увеличился. На информатизацию в 2019 году выделено порядка 53 миллиардов рублей. Это приблизительно на 10 миллиардов больше, чем в 2018 году. Рост связан с большими проектами. В первую очередь, это проекты по информатизации стационаров. Это большие инфраструктурные проекты, внедрение программного обеспечения. Естественно, оно приводит к увеличению опексной части.


Речь идет о развитии ЕМИАС?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Да, развитие ЕМИАС в стационарах.


В том числе, видимо, закупка техники?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Да, конечно. Ну как можно автоматизироваться без компьютеров?


Что помимо здравоохранения потребует больших затрат в части ИТ?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Растут затраты, связанные с видеонаблюдением. Также можно отметить инфраструктуру образовательных организаций – то, что связано с «Московской электронной школой». Хотя там инвестиции уже идут на спад, больше - эксплуатационная составляющая. Около 8,5% заложен инфляционный рост, т.к. у нас в структуре расходов и в структуре потребляемых услуг операторов связи и поставщиков очень много затрат, связанных с курсовыми разницами. То есть, базовая инфляция где-то 4,5%, остальное только курс.


Как этот бюджет делится в разрезе эксплуатации и развития?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Около 30% - это развитие, 70% - эксплуатация. Но наш опыт показал, что тут надо аккуратно с терминологией. Допустим, то же видеонаблюдение и видеоаналитика – явное развитие, но при этом носит характер постоянных ежегодных расходов. В этом смысле, когда я говорю «эксплуатация и развитие», я имею в виду именно то, что управленчески что-то направляется на поддержание инфраструктуры в ее непрерывном функционировании, а что-то – на инвестиции в приобретение дополнительных качеств, функциональности и так далее, независимо от того, по какой модели это покупается.

Например, видеоаналитика – это услуга. На 105 000 видеокамер запланированы ежегодные расходы. Но это в любом случае расходы развития, потому что они будут постоянно приобретать дополнительные характеристики и качества. Там может варьироваться объем. Мы посмотрим, хватит 105 000 или не хватит. На январь 2019 года, с учетом опыта, с учетом консенсуса с точки зрения безопасности, кажется, что этого достаточно. Может быть, надо будет меньше, тогда сократим число.

Также у нас примерно одинаковые расходы на Общегородской контакт-центр Москвы, но структура расходов постепенно перераспределяется, потому что внутри структуры есть инвестиции в развитие таких вещей, как голосовое распознавание. Например, такие простые вопросы, как готовность документов по номеру заявления в МФЦ, получение информации о задолженности, отключении горячей воды, передача показаний приборов учета воды, обрабатываются виртуальным оператором. То есть, до специалиста звонок не доходит. Хотя большинство граждан, может, и не догадываются, потому что ведут с роботом нормальный, адекватный диалог.


В целом, если говорить о переходе к сервисной модели – это тенденция для Москвы?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Не сказать, что тенденция. Скорее успешный опыт.


Можно ли говорить, что все больше функций передается на аутсорсинг по модели сервисной? Или все-таки тут ограниченный потенциал?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Есть границы. Что касается данных, баз данных, самих государственных систем – конечно, никуда на аутсорсинг это не уходит.

Об отношениях Москвы с федеральными властями

Хотелось бы узнать ваше мнение насчет опыта взаимодействия с федеральными органами, в частности, с Минцифры. Насколько их активная деятельность или наоборот замедление деятельности в связи с пересменками, влияют на вас? Или вы независимы от федеральной власти в данном случае?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Наша базовая стратегия – мониторинг и максимальное участие в формировании смысловых и законодательных концепций. Мы присутствуем во всех рабочих группах по цифровой экономике, где считаем это необходимым, Москву всегда слышат. Ведь город с таким уровнем развития, наверное, один из немногих в мире. На наш взгляд, подход федеральной власти, должен, учитывать достижения и опыт столицы и помогать тиражировать его в масштабах страны.

В любом случае Москва будет двигаться всегда быстрее. Просто за счет меньшего территориального масштаба, более жесткого, четкого управления. И мы считаем, что наши наработки должны быть доступны для всех. В этом смысле мы за диалог в любых формах.

Что касается, как Вы говорите: пересменок, для нас это данность. Мы будем работать с теми, кто есть, помогать всеми возможными ресурсами формировать правильные смыслы, но готовы дискутировать и защищать свою позицию.


Голос Москвы значительно громче, чем голос других регионов. Я помню, как Сергей Собянин, по сути, заблокировал принятие разработанного Минкомсвязью нового системного проекта электронного правительства, который не учитывал мнение регионов. Документ так и не был принят.

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Нам неизвестна судьба этого документа. Но, безусловно, голос Москвы слышен не просто так. Для этого есть все основания.

О замене чиновников технологиями

Способны ли усилия и бюджеты, направляемые на информатизацию, привести к уменьшению количества чиновников мэрии Москвы?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Я бы сказал, что не это цель. Цель – все-таки информатизация.


Есть ли зависимость?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: На мой взгляд, не стоит искусственно выводить какую-либо зависимость, хотя бы по той простой причине, что количество чиновников не растет уже несколько лет. Вообще, надо разобраться, кого называть чиновником. Учитель – это же не чиновник, но он является работником бюджетной сферы. В Москве около 800 000 работников бюджетной сферы.

Эта цифра несущественно прирастала, и не за счет того, что появлялись какие-то паразитирующие структуры, а потому что возникали дополнительные объекты, на которых должны работать эти люди. То есть, Москва развивается с точки зрения инфраструктуры, в ней появляются люди из бюджетной сферы, которые там работают. Количество самих чиновников не увеличивается, но и радикально его сократить пока не получится.


Понятно, что учителей и врачей сокращать не стоит. Может быть, надо еще и увеличить их количество. А если говорить непосредственно о работниках правительства, о работниках министерств и ведомств, какова динамика их численности?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Я, честно говоря, не вижу никакого роста.


Верите ли вы, что их заменит искусственный интеллект или блокчейн?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Я этого не жду, потому что как айтишник понимаю логику и механику развития искусственного интеллекта. ИИ, который не может развиваться дальше, чем его запрограммируют и научат, дальше своей предметной области, конечно, никогда не сможет стать полноценным контрагентом для человека, который получает государственную услугу.

Есть понятные ситуации, когда с помощью ИТ можно исключить человека из цепочки рутинных операций, и это нужно делать. И даже не потому, что нужно уменьшить количество людей, которые этим занимаются, а потому что объем информации, с учетом количества людей, интенсивности жизни в городе, растущего количества задач, постоянно увеличивается. Людям проблематично его усвоить, поэтому для этого им нужны инструменты. Но конечно, это история не о том, чтобы убрать людей из цепочки совсем. А про то, чтобы сделать процессы более эффективными. В точке принятия решений пока, естественно, находится человек.

Когда придумают, как искусственный интеллект наделить государственными полномочиями хоть в одной стране этого мира, вот тогда, наверное, можно будет говорить о следующем этапе. Но я думаю, что некоторое время на это еще уйдет.


Т.е. пока к сокращениям внедрение ИТ не приводит?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Я не вижу этого.

О собственных мотивах работать в госсекторе

Недавно первый заместитель главы администрации президента Сергей Кириенко проводил завтрак с представителями ИТ-отрасли, и призвал айтишников переходить на работу в госсектор, в госструктуры. Ваша карьера была как раз такой – из ИТ-бизнеса во власть. Почему решились на этот переход? Что повлияло на ваше решение?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Было несколько факторов, но ключевой я бы сформулировал следующим образом. Когда ты работаешь на стороне бизнеса, ты живешь бюджетным годом, проектами с экономической эффективностью, оптимизацией ресурсов. И то, что ты должен достигнуть, как цель того или иного контракта, в первую очередь привязано ко всей этой цепочке. Но дело в том, что один контракт, один проект не дает какой-то законченной картины того, что нужно построить.

Находясь же на стороне заказчика, в частности, государственного, ты имеешь возможность создать замысел, системно его закрепить, в том числе нормативно, создать в идеале под эту структуру квалифицированного заказчика и будущего эксплуатанта, т.е. довести дело до конца. И это история не про один проект, и точно не один-два года.

Для меня было важно именно это – возможность, собрав команду, построить. Это, наверное, похоже на процесс строительства дома – будучи на стороне заказчика ты строишь не этаж, не лестницы, не СКС, ты строишь дом.

Второй фактор – это все-таки команда. Я переходил работать в госсектор на малую родину – в Ярославскую область. Хотелось создать там такую команду, которая бы эту функцию исполняла институционально. То есть, чтобы это просто было естественной частью государственной информатизации Ярославской области. Ну и, на мой взгляд, это нормально получилось. Это были два основных фактора и драйвера перехода. Пока не пожалел.


Готовы ли вы советовать другим переходить из бизнеса в госсектор? Считаете ли вы, что люди из ИТ-бизнеса нужны в государственном секторе?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: На мой взгляд, Сергей Владиленович исходил из двух моментов. Первое – как человек системный по своей природе, он понимает, что ИТ – это всегда системный подход. Ну и второе, об этом, кстати, недавно говорил Сергей Семенович, выступая перед достаточно молодой аудиторией – без «цифры» невозможно обойтись. Единственный эффективный способ управления – это «цифра». В этом смысле кажется, что логично было бы предлагать айтишникам становиться госслужащими. Во всяком случае, в части, касающейся цифровой трансформации. Не уверен, например, что такой человек как я, способен эффективно управлять, например, отраслью торговли и услуг в городе Москве. Но то, что я точно могу - это помогать таким людям управлять более эффективно.

Об отличиях Москвы от других регионов

В целом, если говорить о Вашей предыдущей карьере, значительная ее часть прошла в Ярославской области. Сильно ли Москва отличается?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Здесь выше интенсивность во всем: в процессах принятия решений, в обработке информации в конечном итоге, в коммуникациях. От этого возникают как издержки, так и возможности. 


Путь создания законченных продуктов здесь длиннее?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Короче.


Несмотря на то, что масштабы больше?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Да. А сейчас он стал еще короче.


С чем это связано?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Это, безусловно, связано с эффективностью принятия решений у мэра. Здесь все очень быстро и четко. В этом смысле цена ответственности выше. Плюс здесь высокая концентрация ресурсов, которая позволяет создавать и упаковывать продукты. Это, конечно, не agile в его классическом варианте, но… я упоминал один прототип, другой прототип. Мы их по несколько в неделю генерим, неких законченных идей, которые потом, возможно, соберутся в конечном ИТ-решении для тех или иных задач. То есть, цикл – замысел, обкатка, моделирование, прототипирование и выход на некий трек – он очень короткий. Опять же, потому что хватает ресурсов. 


Москва – это большой заказчик, большой бюджет, множество вузов, компаний. А что посоветуете делать регионам, у которых, естественно, нет ни такого привлекательного бюджета, ни такого количества специалистов? Как им достигать высоких показателей цифровизации?

ЭДУАРД ЛЫСЕНКО: Мой опыт в Ярославской области, как мне кажется, был вполне успешным. Многие мои коллеги в других регионах такого же размера, как Ярославская область, делали примерно одно и то же: мы создавали свои центры компетенции, вокруг которых отстраивали длинные процессы и проекты. Ведь что такое недостаток денег? Это просто увеличение сроков и приоритизация.

У регионов появится возможность использовать ресурсы нацпрограммы «Цифровая экономика». Хотя механизм пока до конца не ясен. На одном мероприятии Андрей Никитинновгородский губернатор, рассказывал, как при ограниченном ресурсе они реализуют большое количество проектов по информатизации в медицине, в ЖКХ, в территориальном планировании, в учете налогов. В общем-то, примерно так же двигались и мы в Ярославле. Находили команду функциональных заказчиков, создавали свой центр компетенции из нескольких человек, и потихонечку подтягивали ресурсы. Это нормальная стратегия.

Источник: http://www.tadviser.ru/